"НЕ ТРОГАЙ ЕЁ, ОНА ЖЕ МАЛЕНЬКАЯ!"

 

В квартире открыты настежь окна. Через белые деревянные рамы в них заглядывают размашистые ветки городской ирги и душный летний вечер какого-то далекого пыльного года. В беседке под окнами дед играет с друзьями в домино, бабушка возится и гремит кастрюлями на маленькой кухне. Мне лет шесть или семь, и у меня большой праздник длинной в несколько недель – ко мне прилетела моя двоюродная сестра. Мы возимся на жестком ковре маленькой комнаты, гордо именуемой детской за склад наших игрушек и две маленькие кровати у стен, во что-то играем, и, как все дети, пинаемся, толкаемся и пищим.

 

Все как-то совпадает – Маруся больно пинает меня ногой и взвизгивает в азарте, а я ойкаю от боли ровно в тот момент, когда на пороге нашей детской появляется бабушка и мгновенно реагирует на нашу шуточную потасовку:

 

- Дарья! А ну-ка прекратите! Не трогай ее, она же маленькая!

 

Я осекаюсь и удивленно смотрю на сестру. Она меня всего на год младше, но и правда меньше, пожалуй, раза в два. Я, как называют это педиатры, крупный ребенок – я выше, шире и тяжелее всех в классе. Сестра – обычная шестилетняя девочка, худенькая и щуплая, в платьях и с копной волнистых темных волос. Своими детскими мозгами я не могу понять, что происходит – ведь это мне было больно, почему защищают ее? Но шестилетним детям не до рефлексии.

 

Тем же летом я пойду играть со своими друзьями, и мы не поделим что-то с компанией мальчишек из соседнего двора. Они будут гнать нас вдоль дома, и я не смогу убежать – я полная с самого раннего детства в отличие от всех моих костлявых, как все дети, друзей. Я буду единственная, кого догонят мальчишки, и они будут больно до кроповодтёков бить меня большой резиновой палкой по ногам. А я ни на секунду не закрою глаза, буду стоять и ненавидеть – себя, свои неслушающиеся ноги, которые не смогли убежать, и все это большое тело, но не дрогну лицом. Потому что так был бы совсем позор, а я делала вид, что мне не больно и плевать – и это был единственный способ не упасть в грязь лицом окончательно.

 

Мне будет восемь, и я снова услышу «Чего ты жалуешься, ты же больше!» когда моя щуплая одноклассница воткнет мне в руку свои ногти, продавив кожу до крови, а я попытаюсь ее оттолкнуть и отдернуть ее цепкие пальцы.

 

А потом мне будет двенадцать, я догоню по росту свою маму, и мы поедем с ней отдыхать на море. Будет вечер, я буду уставшей и капризной, мама обнимет меня на перекрестке, пока мы ждем светофор, а какие-то парни в машине грязно пошутят на тему нашей лесбийской связи, потому что я уже буду раза в два шире чем мама, и никому не придет в голову, что я ее дочь.

 

Забавно, как в течение нескольких лет совершенно не связанные друг с другом события вдруг выстроятся в одну линейку, и я четко уясню – я слишком большая. Слишком большая, чтобы быть слабой, чтобы быть под чьей-то защитой, чтобы не выглядеть смешно и нелепо, например, когда меня обнимает мама. В голове тогда что-то щелкнуло и закрылось – я чувствовала себя глупо каждый раз, когда меня кто-то успокаивал или обнимал.

 

Со всеми сверстниками я всегда чувствовала себя как слон в посудной лавке, и привычка ненароком в зеркале сравнивать себя с остальными и проверять, есть ли здесь хоть кто-нибудь больше меня, осталась со мной до сих пор. Я совершенно уверена, что я не была настолько большой снаружи, но мое тело было несуразно большим по сравнению с тем, как я сама себя ощущала.

 

Я завидовала всем низким и худым девочкам, запоем смотрела американский сериал про супермена, который из огня и воды на руках выносил свою возлюбленную ростом не больше полутора метров, и мечтала о том, чтобы когда-нибудь меня тоже кто-то взял на руки, и я при этом не выглядела глупо. Я мечтала быть худой и маленькой, но на самом деле через мечту о другом теле я хотела совсем другого – права быть слабее, права быть кем-то защищенной, права чувствовать себя маленькой.

 

Наверное, поэтому первые несколько месяцев своих отношений с бывшим мужем я не вылезала из его рук и его объятий – он был больше меня, крепче меня, сильнее меня. Мне хотелось вжаться в него и раствориться в этом ощущении, восполнить эту детскую недостачу простой физической силы рядом, которая защищает, а не ранит, а он посмеивался добродушно, что еще такой страсти к объятиям не встречал. С ним я возвращалась туда, в мое детство, в котором мне катастрофически не хватало этого совершенно бесценного права – быть ребенком, маленьким, ранимым, милым, потому что я уже хорошо запомнила, что это все не про меня.

Если попробовать отвлечься от факта этой нарушенной связи со своим телом (что тоже было, но конкретно сейчас речь не об этом), где-то очень давно и рано я усвоила печальную вещь – никому нет дела, что происходит со мной на самом деле, есть стандарт, в который я должна вписаться.  А стандарт был таким – я должна была быть больше, чем была внутри. Сильнее, умнее, выносливее, старше. И я всегда старалась. Сложно было найти более понимающего и рассудительного ребенка, чем я. Я научилась не защищаться, а хорошо делать вид, что не боюсь, и что мне не больно. Потому что - что? Правильно, потому что, когда я выгляжу слабой, я все равно буду в дураках.

 

Конечно, с точки зрения прорывных результатов это было даже полезно – на своей первой работе, умирая от страха на каждом звонке клиенту, я делала вид, что мне совсем не страшно, и бралась за любые дела – признаться в том, что я чего-то не могу было стыдно, и люди, которые это делали, казались мне гостями из другой галактики.

 

А вот с точки зрения моих сил – нет. Спустя две работы и несколько лет, глядя на приходящих в компанию стажеров, я начинала чувствовать внутри злость и зависть, и никак не могла понять, как они умудрились выдать себе право отказаться от какой-то задачи или попросить помощи, и почему этого не могла себе позволить я. Тогда мне еще казалось, что в этом виноват слишком несправедливый мир вокруг – у них другая ситуация и другие вводные, и в этом все дело. Я злилась и завидовала, пока однажды не осознала, что единственный, кто мне мешал сделать так же - дать себе поблажку, попросить помощи, разрешить себе испугаться – я сама.

 

Я и не заметила, как за эти двадцать лет исчезли люди, которые считали меня для чего-то слишком большой, и осталась только я сама, навесившая на себя миллион ярлыков, уже давно не связанных с моими ростом и весом. О том, что можно и что нельзя, о том, что стыдно, а что нет. И продолжала тащить на себе верхом огромный пыльный мешок чьих-то мнений из прошлого и обрывков фраз. Разобрав до основания все, что происходило в настоящем, я ни разу не засомневалась в том, что насобирала о самой себе до этого момента. А стоило бы. 

 

И вот мне двадцать шесть, у меня была очень тяжелая неделя с невеселыми новостями, я сижу вечером дома, и меня волнами накрывает тоска, обида и чувство собственной никчемности. Я седлаю эту волну и с упоением раздаю себе пинки, прохожусь по каждой своей болезненной точке, как злая мачеха, решившая затравить падчерицу до конца. Я припоминаю себе самые большие свои промахи и маленькие неудачи, и почти физически ощущаю, как от каждой такой мысли по сердцу как будто бьют розгами. Меня никто не видит, а значит можно плакать и продолжать акт самобичевания.

 

Пока в какой-то момент в пелене от слез я не вижу ясно и отчетливо вместо себя девочку. Она вздрагивает, всхлипывает и сжимается. Она стоит посреди огромного мира, в котором ниоткуда ей прилетают удары, и кроме нее самой в этой вселенной больше ничего нет. 

 

Она совсем не выглядит нелепо. Она маленькая, ей страшно и больно. И вдруг меня пронизывает ледяной стрелой - что же я делаю. Что я все эти много лет сама с собой делаю.

 

Я встряхиваюсь и усилием мысли поднимаю эту девочку в слишком большом для нее теле с жесткого кухонного стула, веду в спальню и укладываю в кровать. И с упоением рыдаю, свернувшись калачом под одеялом, наверное, впервые в жизни, не представляясь себе несуразно огромной для этой ребячьей позы.

 

Я всхлипываю и успокаиваюсь. А в голове звучит: «Не трогай ее, она же маленькая…»

 

Она маленькая. Я маленькая. Достаточно, чтобы самой себе дать бесценное право быть под защитой. 

 

Please reload

ЧТО ЕЩЁ ПОЧИТАТЬ

daryadmitrevna и ее утренний кофе

Привет! Я Дарья.

"Так можно ненароком и счастливой стать" - сказала я себе однажды, впервые почувствовав как это - быть с собой любящей, а не строгой, поддерживающей, а не воспитывающей, быть себе адвокатом и поддержкой, а не обличителем и критиком.

Мой блог - моя очень личная история о том, как я учусь выбирать себя и быть на своей стороне что бы ни происходило.  

Больше обо мне

ПОСЛЕДНИЕ ПОСТЫ В БЛОГЕ
Please reload

  • Instagram - Grey Circle
  • Facebook - Grey Circle
Please reload

1/2
Please reload

 НОВОСТИ БЛОГА И НЕРАССКАЗАННЫЕ ИСТОРИИ КАЖДЫЙ МЕСЯЦ

©Блог Утренний Кофе 2017

This site was designed with the
.com
website builder. Create your website today.
Start Now